Молодая меня не обнимет,
И не скажет тебя я хочу,
Не шепнёт мне, что кровь её стынет,
И не даст прикоснуться к плечу.
Не посмотрит глазами чуть влажными,
Оголив загорелую грудь,
И не бросит,прости, но мы разные,
Заглушив запоздалую грусть.
И не вздрогнет звонку телефонному,
Сердца стук подавляя в себе,
Лбом горячем к окошку холодному,
Не прижмётся в тяжёлой тоске,
Не придёт на свидание тайное,
Каблучками стуча в темноте,
Не услышу я слово желанное,
Что веками звенит в высоте.
Не придет, не посмотрит, не скажет.
Не окликнет и не позовёт.
Река валяет дурака
и бьет баклуши.
Электростанция разрушена. Река
грохочет вроде ткацкого станка,
чуть-чуть поглуше.
Огромная квартира. Виден
сквозь бывшее фабричное окно
осенний парк, реки бурливый сбитень,
а далее кирпично и красно
от сукновален и шерстобитен.
Здесь прежде шерсть прялась,
сукно валялось,
река впрягалась в дело, распрямясь,
прибавочная стоимость бралась
и прибавлялась.
Она накоплена. Пора иметь
дуб выскобленный, кирпич оттертый,
стекло отмытое, надраенную медь,
и слушать музыку, и чувствовать аортой,
что скоро смерть.
Как только нас тоска последняя прошьет,
век девятнадцатый вернется
и реку вновь впряжет,
закат окно фабричное прожжет,
и на щеках рабочего народца
взойдет заря туберкулеза,
и заскулит ошпаренный щенок,
и запоют станки многоголосо,
и заснует челнок,
и застучат колеса.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
