За ломберным столом сидел он одиноко,
десятки раз подряд раскладывал пасьянс.
Но карты не сошлись до ночи до глубокой,
зато звучал в душе навязчивый романс.
И пел его мужской чуть хрипловатый голос,
казавшийся ему рябиново-хмельным.
И всё в его душе кипело и боролось,
чтобы на склоне лет не выглядеть смешным.
А за окном грозы нешуточные страсти,
и сполох голубых таинственных зарниц.
И вместо короля валет червовой масти
пред дамою червей простёрся нагло ниц.
За ломберным столом средь карточного хлама
мой пожилой герой задумчиво сидел.
Тревожили его воображенье дамы,
но он, увы, и тут остался не у дел.
А голос всё звучал романсово-тревожно,
и тени от свечей не огорчали глаз.
Он утешался тем, что всё ещё возможно,
хоть карты бесконечно повторяли: «Пас!»
Вот здесь я жил давным-давно - смотрел кино, пинал говно и пьяный выходил в окно. В окошко пьяный выходил, буровил, матом говорил и нравился себе и жил. Жил-был и нравился себе с окурком "БАМа" на губе.
И очень мне не по себе, с тех пор как превратился в дым, а также скрипом стал дверным, чекушкой, спрятанной за томом Пастернака - нет, не то.
Сиротством, жалостью, тоской, не музыкой, но музыкой, звездой полночного окна, отпавшей литерою "а", запавшей клавишею "б":
Оркестр играет н тру е - хоронят Петю, он де ил. Витюр хмуро р скурил окурок, ст рый ловел с, стоит и пл чет дядя Ст с. И те, кого я сочинил, плюс эти, кто вз пр вду жил, и этот двор, и этот дом летят н фоне голу ом, летят неведомо куд - кр сивые к к никогда.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
