домик под старым клёном древний, почти ослеп.
гнутся в земных поклонах белые ветру вслед.
снег, словно божья манна, вьюги протяжный вой,
старая баба маня век доживает свой.
стены сошлись и давят, изморозь на печи,
нету на окнах ставен - кто же тогда стучит?
к телу хозяйки слабо совести жмётся тень,
не захотела баба маня иметь детей.
помнит чужие семьи, помнит марусь и лид...
где-то внутри всё время, хуже, чем зуб, болит.
так нестерпимо ноет... зябко душа дрожит.
дальнею стороною чья-то проходит жизнь.
пети твои, никиты...им от тебя одно...
белою ниткой шито чёрное полотно
жизни шальной, распутной, прожитой без ума.
бес бы их всех попутал, если б не ты сама...
в двери проник крахмальной ночи морозный дух,
шепчет старуха маня:"Господи, я иду...".
смерть обживает угол - холодно на посту.
душу уносит вьюга листиком в пустоту.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
