домик под старым клёном древний, почти ослеп.
гнутся в земных поклонах белые ветру вслед.
снег, словно божья манна, вьюги протяжный вой,
старая баба маня век доживает свой.
стены сошлись и давят, изморозь на печи,
нету на окнах ставен - кто же тогда стучит?
к телу хозяйки слабо совести жмётся тень,
не захотела баба маня иметь детей.
помнит чужие семьи, помнит марусь и лид...
где-то внутри всё время, хуже, чем зуб, болит.
так нестерпимо ноет... зябко душа дрожит.
дальнею стороною чья-то проходит жизнь.
пети твои, никиты...им от тебя одно...
белою ниткой шито чёрное полотно
жизни шальной, распутной, прожитой без ума.
бес бы их всех попутал, если б не ты сама...
в двери проник крахмальной ночи морозный дух,
шепчет старуха маня:"Господи, я иду...".
смерть обживает угол - холодно на посту.
душу уносит вьюга листиком в пустоту.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.