домик под старым клёном древний, почти ослеп.
гнутся в земных поклонах белые ветру вслед.
снег, словно божья манна, вьюги протяжный вой,
старая баба маня век доживает свой.
стены сошлись и давят, изморозь на печи,
нету на окнах ставен - кто же тогда стучит?
к телу хозяйки слабо совести жмётся тень,
не захотела баба маня иметь детей.
помнит чужие семьи, помнит марусь и лид...
где-то внутри всё время, хуже, чем зуб, болит.
так нестерпимо ноет... зябко душа дрожит.
дальнею стороною чья-то проходит жизнь.
пети твои, никиты...им от тебя одно...
белою ниткой шито чёрное полотно
жизни шальной, распутной, прожитой без ума.
бес бы их всех попутал, если б не ты сама...
в двери проник крахмальной ночи морозный дух,
шепчет старуха маня:"Господи, я иду...".
смерть обживает угол - холодно на посту.
душу уносит вьюга листиком в пустоту.
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.