Это ещё не рассвет, но в созвездиях рота за ротой
Звёзды за выслугой лет отправляют в запас.
Время пришло, и волшебная ночь со среды на субботу
Пьёт тишину и задумчиво смотрит на нас,
Смотрит и ждёт, что хоть кто-то под утро попросится выше,
Шаль ей накинет на плечи, прильнёт к её нежным устам.
Вот коротать бы с ним вечность на старых просмоленных крышах,
И не летать по утрам в Копенгаген, Париж, Амстердам.
Я бы до смерти остался с тобой, но часа через три на работу,
Дома - жена и родные, удачи, ошибки, коты...
Впрочем, я твой, как всегда, со среды по хмельную субботу.
Ты приходи... Я - давно уже пленник твоей наготы.
Первые два четверостишия и правда кажутся слабее, а вот третье - мне очень понравилось!) (Хотя из меня критик не ахти))
Это ещё не рассвет, но в созвездиях рота за ротой
Звёзды за выслугой лет отправляют в запас.
Время пришло, и волшебная ночь со среды на субботу
/ время пришло и ._ со среды на субботу
~ время, ._.. _ со среды на субботу -- m be акцентнее
Пьёт тишину и задумчиво смотрит на нас,
Смотрит и ждёт, что хоть кто-то под утро попросится выше,
/ Смотрит и ждёт, что хоть кто-то попросится выше
Шаль ей накинет на плечи, прильнёт к её нежным устам.
/ Шаль ей накинет на плечи и _. к устам
Вот коротать бы с ним вечность на старых просмоленных крышах,
/ Вот коротать бы с ним вечность ( ) просмоленных крышах, -- не длинная?
И не летать по утрам в Копенгаген, Париж, Амстердам.
/ мусор
Я бы до смерти остался с тобой, но часа через три на работу,
/ Я бы до смерти остался с тобой, через три на работу,
Дома - жена и родные, удачи, ошибки, коты...
/ Дома - жена и родные, ошибки, коты...
Впрочем, я твой, как всегда, со среды по хмельную субботу.
/ Впрочем, я твой, как всегда, ( ) по хмельную субботу. -- чисто по ритмике
Ты приходи... Я - давно уже пленник твоей наготы.
/ конец чисто для внутреннего пользования среди лялек. пустой он
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Казалось, внутри поперхнётся вот-вот
и так ОТК проскочивший завод,
но ангел стоял над моей головой.
И я оставался живой.
На тысячу ватт замыкало ампер,
но ангельский голос не то чтобы пел,
не то чтоб молился, но в тёмный провал
на воздух по имени звал.
Всё золото Праги и весь чуингам
Манхэттена бросить к прекрасным ногам
я клялся, но ангел планиды моей
как друг отсоветовал ей.
И ноги поджал к подбородку зверёк,
как требовал знающий вдоль-поперёк-
«за так пожалей и о клятвах забудь».
И оберег бился о грудь.
И здесь, в январе, отрицающем год
минувший, не вспомнить на стуле колгот,
бутылки за шкафом, еды на полу,
мочала, прости, на колу.
Зажги сигаретку да пепел стряхни,
по средам кино, по субботам стряпни,
упрёка, зачем так набрался вчера,
прощенья, и etc. -
не будет. И ангел, стараясь развлечь,
заводит шарманку про русскую речь,
вот это, мол, вещь. И приносит стило.
И пыль обдувает с него.
Ты дым выдыхаешь-вдыхаешь, губя
некрепкую плоть, а как спросят тебя
насмешник Мефодий и умник Кирилл:
«И много же ты накурил?»
И мене и текел всему упарсин.
И стрелочник Иов допёк, упросил,
чтоб вашему брату в потёмках шептать
«вернётся, вернётся опять».
На чудо положимся, бросим чудить,
как дети, каракули сядем чертить.
Глядишь, из прилежных кружков и штрихов
проглянет изнанка стихов.
Глядишь, заработает в горле кадык,
начнёт к языку подбираться впритык.
А рот, разлепившийся на две губы,
прощенья просить у судьбы...
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.