Третий день словно в бессоннице, или во сне (?)
Глаза мои настолько преданы войне
Что я как фитиль, прогорающий в огне
Свинцом и гарью полыхаю на луне
Мне снятся черно – бешеные сны
Где я словно герой чужой войны
Стреляю в тысячи других героев
В своей стрельбе не допуская сбоев
Но чья война? И кто ее затеял?
И на какой я стороне: за зло или злодеев?
И сердце ли и чье, ждет неизбежно взрыва?
И очереди пуля. За ней еще одна в стволе
Их сотни тысяч не для одного подрыва
Оставшихся в живых на окровавленной земле
Здесь каждый смертный под своей присягой
И ярость каждого сломить готова неба край
Но кто медаль получит, блестящую отвагой?
Организатор этой очереди в рай!?
Нелегкое дело писательский труд –
Живешь, уподобленный волку.
С начала сезона, как Кассий и Брут,
На Цезаря дрочишь двустволку.
Полжизни копить оглушительный газ,
Кишку надрывая полетом,
Чтоб Цезарю метче впаять промеж глаз,
Когда он парит над болотом.
А что тебе Цезарь – великое ль зло,
Что в плане латыни ему повезло?
Таланту вредит многодневный простой,
Ржавеет умолкшая лира.
Любимец манежа писатель Толстой
Булыжники мечет в Шекспира.
Зато и затмился, и пить перестал –
Спокойнее было Толстому
В немеркнущей славе делить пьедестал
С мадам Харриет Бичер-Стоу.
А много ли было в Шекспире вреда?
Занятные ж пьесы писал иногда.
Пускай в хрестоматиях Цезарь давно,
Читал его каждый заочник.
Но Брут утверждает, что Цезарь – говно,
А Брут – компетентный источник.
В карельском скиту на казенных дровах
Ночует Шекспир с пораженьем в правах.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
