Странный день – пусть его не должно было быть –
Как подкидыш, прижившийся с нами случайно.
Можешь плыть по нему и соломинкой пить.
И не надо, не надо разгадывать тайны!
У пломбира забытый пломбировый вкус.
На трамвайной трамвай пробежал остановку,
И ему возвращаться смешно и неловко.
А на море медузы – там море медуз!
А трамвай…нет, он все-таки задом ползет!
Аварийный, и что? Аварийному можно!
Прямо в Оперный, ладно, в буфет, а не в ложу –
Да ему все равно, он не видит, как крот,
И не знает про лодку, медуз и пломбир,
Про смешно и неловко и "что теперь скажут",
Он идет, куда хочет, стирая до дыр
Башмаки и колеса, а впрочем, неважно.
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
