Заползает в открытую форточку звук одиночества,
вместе с холодом осени тянется к голым ступням.
Забирает тепло, просыпается злое пророчество
и грядёт по-слоновьи по рвущимся с треском теням.
– Не пугай меня, ладно? Какое ещё одиночество?
Странный звук – просто шорох, случайно влетевший в окно,
как ночной мотылёк, угодивший в открытую форточку
на тепло. Да и тени уютно свернулись у ног.
– Но коварно бегут паучки позвоночными тропами
и за горло цепляются скользкие пальцы… Кого?!
То ли шутит беспалый и нечисть блазнится хворобами,
То ли слышу за гранью живого мучительный звон.
– Отпусти паучков – пусть бегут по углам с антресолями
и плетут паутины, и ловят в них холод и ночь.
Одиночество – яд, но зачем-то его в горло колем мы.
Антидот-разговор от хворобы нам должен помочь.
– Разговаривать, лёжа на крыше, с капризными звёздами
и лениво чертить на поверхности пыльной Луны
перемены судьбы, перепетые лихо зюйд-остами,
и вплетать в полотно разговора слова тишины.
– Размечталась, подруга моя, крыши нынче холодные,
даже кошки – и те распластаться на них не спешат.
Как представлю себя, возлежащую под небосводами,
так стихает и глохнет моя дождевая душа…
От души до звезды – разновременность хуже отчаяния,
от Луны до надира – условность пространственных дыр,
одиночество падает звёздами в жесте раскаяния
на земное рябое сукно – многоцветный мундир.
Вечный сон – хорошо, только спать почему-то не хочется.
Звёздный трассер кружится по небу, как пьяный танцор,
а беззубое лихо хихикает новым пророчеством,
продолжая безумный, но важный ночной разговор.
Под насыпью, во рву некошенном,
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы брошенном,
Красивая и молодая.
Бывало, шла походкой чинною
На шум и свист за ближним лесом.
Всю обойдя платформу длинную,
Ждала, волнуясь, под навесом.
Три ярких глаза набегающих -
Нежней румянец, круче локон:
Быть может, кто из проезжающих
Посмотрит пристальней из окон...
Вагоны шли привычной линией,
Подрагивали и скрипели;
Молчали желтые и синие;
В зеленых плакали и пели.
Вставали сонные за стеклами
И обводили ровным взглядом
Платформу, сад с кустами блеклыми,
Ее, жандарма с нею рядом...
Лишь раз гусар, рукой небрежною
Облокотясь на бархат алый,
Скользнул по ней улыбкой нежною,
Скользнул - и поезд в даль умчало.
Так мчалась юность бесполезная,
В пустых мечтах изнемогая...
Тоска дорожная, железная
Свистела, сердце разрывая...
Да что - давно уж сердце вынуто!
Так много отдано поклонов,
Так много жадных взоров кинуто
В пустынные глаза вагонов...
Не подходите к ней с вопросами,
Вам все равно, а ей - довольно:
Любовью, грязью иль колесами
Она раздавлена - все больно.
14 июня 1910
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
