Мы пили час по чайной ложке.
поочерёдно из одной.
Роились в тонком свете мошки
и южно падали на дно
любви квадратного сосуда,
что назывался словом "дом".
А в стёкла бились пересуды
и дни шумели о былом.
Хрустели крылышки и рожки
приятно север холодил.
Мы пили час по чайной ложке
до сбоя времени в груди.
это очень важно, наверное. аллегория. ангелы-демоны....внутри нас... но Вы-то конечно всё поняли, и не мой ответ Вам нужен?
)
Оно анатомическое. Если бы это был кто-то другой, а не я, то назвал бы "Мы" или "Чёрное и белое". Но для меня важнее интимные детали)))
молодец.нра очень
А! Макс! Дай я тебя поцелую! )))
А дороже-то ничего и нет...
Чайная ложечка вовсе и не терялася, а след таки оставила. Во времени)
Дороже может быть только ситечко)))
mysha/ Рожки и крылышки
http://www.reshetoria.ru/user/mysha/index.php?id=35179&page=1&ord=0
А вот еще один поэтический прием. Иносказательно о любви, общности, несмотря на «крылья», «рожки», и «пересуды». Образно, с изысканной небрежностью.Час прочитался, как общее время, а не единица времени. Как хрустят крылышки - могу представить, а вот про рожки, ну если только ЛГ их обломала ЛГ. Дом, как любви прозрачный сосуд понравился.
И, хорошо, что ложечка для двоих – общая, и не потерялась, и осадок приятный: «и в горе, и в радости», до самого «до сбоя времени в груди»...
рожки могут обломаться сами. за ненадобностью. со временем. когда партнёры повзрослели и поумнели))))) имхо
или это были воображаемые рожки. перемолотые соседями. так тоже бывает...
дно любви квадратного сосуда...
очаровательно )
Мы строили-строили и построили! (с)
классический вариант. точнее, японский минимализм. уложить всё- отношения внутри, отношение извне, перипетии всех этих и других отношений- в минимальное количество слов и фраз.и классически провести красную линию в этом минимальном объёме. это- просто мастер-класс
Спасибо, Вишенка. Вообще-то я люблю много-много наговорить, но писать лень, поэтому тяготею к убористому стиху)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Наверно, я погиб: глаза закрою — вижу.
Наверно, я погиб: робею, а потом —
Куда мне до нее — она была в Париже,
И я вчера узнал — не только в нем одном!
Какие песни пел я ей про Север дальний! —
Я думал: вот чуть-чуть — и будем мы на ты, —
Но я напрасно пел о полосе нейтральной —
Ей глубоко плевать, какие там цветы.
Я спел тогда еще — я думал, это ближе —
«Про счетчик», «Про того, кто раньше с нею был»...
Но что ей до меня — она была в Париже, —
Ей сам Марсель Марсо чевой-то говорил!
Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе, —
Засел за словари на совесть и на страх...
Но что ей от того — она уже в Варшаве, —
Мы снова говорим на разных языках...
Приедет — я скажу по-польски: «Прошу пани,
Прими таким, как есть, не буду больше петь...»
Но что ей до меня — она уже в Иране, —
Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!
Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле, —
Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..
Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после, —
Пусть пробуют они — я лучше пережду!
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.