"во всех пределах мира знаменит
летает там с улыбкой неизменной
и темнота уже не так страшит
когда есть близкий кто-то во вселенной"
Андрей Мартынов
-1-
В последнее время Юра был сам не свой:
молчал; уходил без предупреждения;
не позволял никому рядом с собой
на переднее сесть сидение,
озирался, всё время заглядывал в зеркало;
сворачивал узкими улицами,
будто искал лазейку;
паспорта не давал никому,
говорил только: "Юрий Гагарин, лётчик",
если не узнавали - добавлял:
"космонавт, но – тсс..."
– к непознаваемому...
– что вы несёте!?
– прикоснись.
стрелка переплывает переплыла
по этой реке унлала инлалала
Чем ты заплатишь?
– По кусочкам млечным путём
а когда он закончится? – оммммммм
-2-
После всей шумихи, полётов и испытаний –
на каждом углу: "Гагарин... гага... Гагарин".
А потом генералы и маршалы
встают рядом на весы –
всего космоса массы
их подбрасывают.
Субординация, маршал, не сцы,
море жизни мы так и будем
через трубочку втягивать –
чудо, а потом будни, будни, будни...
Была ли магия?
Было ли?
Поплавал, всё топливо выплавил,
а после... Воздух земной – мёд липовый –
дурманит и душит, как тлю.
Для тех, кто был в холоде Кельвинском,
иначе звучит "люблю".
-3-
Орск-Кустанай-Амангельды,
в достатке пищи и воды,
но страшно, холодно и скучно,
где тьма вселенская гудит
и шар земной, как шар воздушный,
проколется того гляди
(и сквозь прокол всё зло уйдёт,
и приземляться станет негде).
Пульсирует
собачий вальс частот
игольным блеском в небе.
-4-
Сейчас, вчера, Тобольск ли, районо...
На стену время загоняет Белку.
Ты улетела радиоволной,
шла через космос точкой мелкой
на осциллографе – вверх-вниз-вверх –
Союз Советский, твой хозяин, изверг
прощупывал тобою горизонт
и космос, как орешек, раскололся.
Два раза в день тянулась ты на звон,
как к солнечным лучам – колосья –
рефлекс и в мёрзлом вакууме условен
и верхним слоем
нанесён на эго.
Вот так вот, будучи безродным, беглым
возможно было воспарить (но против воли)
и в невесомости почувствовать немного,
но больше, чем когда- нибудь и кто-
и перейти на несколько витков
границы притяжения земного.
-5-
Гагарин шёл, и брал себе газету
"Разбился... Испытатель... Так и так...
герой народный..." рот кривился дзетой,
земля качалась, словно на китах.
И бились, как аккорды, фразы эти,
а музыка гремела и росла
так, будто повернулось всё на свете
при помощи гигантского весла.
Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
- Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,- и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, - идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса - не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады - и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,-
Не Елена - другая, - как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
11 августа 1917, Алушта
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
