Какой бы ни был он, прошедший мимо,
Его наверно любит кто-нибудь...
(с) Зинаида Гиппиус
когда пьяная, спится глубже и как-то красочней,
замирается и вздыхается через шаг
мой король на луне построил мне домик карточный –
в каждой комнате равномерно стучат часы
он сказал, если ровно в полночь родится сын,
он научит его ходить, а меня дышать
он сказал, если пополудни родится доченька,
мне вернется мой голос и неуменье петь,
чтобы вопли сопровождали тугую плеть,
опускающуюся на спину и на живот
а ее он потом измажет золою дочерна
и отправит к тому, кто не любит и не живет
в этом мире
я сброшенная с луны
идиотка без знания физики и английского
готова прильнуть к чужому и бросить близкого
из увлечений: Шекспир, Шотландия и слоны
а у них там вверху почти неземная жизнь
мой король помешался на бренди и сериалах
все искусственно – теле-радость и теле-скорбь
и когда я смотрю в стареющий телескоп
то, что долгие годы тлело и отмирало
опять дрожит
я за восемь минут разучилась писать стихи
королевишна постсловесного ширпотреба
нас всего-то и разделяет вот это небо
а кажется будто сотня таких небес
при виде меня каждого пробивает на «хи-хи»
наверное, потому что я без
него половинчата
ну а дальше все будет четко не в рамках жанра
перепутано, перемолото до песка
он ведь знает, что я не спряталась, не сбежала
я ведь знаю, что он не плакал и не искал
мои дети сидят по полочкам в пышных платьях
не умея их бить, любить или обнимать, я
научилась бросать, как какая-то мама-птица
что жила во всех часах в белом домике на луне
и кричала и не давала проснуться мне
но сегодня с утра я составила четкий план
если, чтобы уснуть, мне надо было напиться,
значит, чтобы проснуться, надо еще сто грамм
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
