…а потом ты вырастешь и тебя уже не спасут от бед
Ни бабушка, ни отец, ни даже мать.
Ты поправишь свой синий шарф и ярко-алый берет
И отправишься с одиночеством в лес гулять…
Вспомнишь, как тебя совсем малышкой брали на руки,
Тихо шептали на ушко, качая в колыбели, слова и сказки.
Пироги учили печь, пришивать пуговицы, готовить завтраки
И ладошки твои после фломастеров отмывали от краски.
Как в свои 15 ты была домашней девочкой, -
Помогала близким, училась на "отлично" в школе танцев,
Как вплетала в косы ярко-красные ленточки
И мечтала втайне выйти замуж за иностранца.
Как однажды на окраине города, он на "Урале" подкатил,
Предложил отвезти пироги бабушке, сказал что он – одинокий волк
И ты села с ним и пропала из вида, подумав "Если хватит сил, -
Приручу, сделаю домашним, как я, вдруг получится толк?"…
Ты тонула в вечеринках и роме, ты приходила домой в 10,
А потом и вовсе стала жить с бабкой, ему так было проще.
Мать рыдала, молилась, отец просто грозился повесить,
А ты была пьяна от счастья, когда он пародировал тестя и тёщу.
И так шел месяц за месяцем, он стал ближе и роднее,
Ты забыла свой адрес, находясь с ним в постели.
Пред тобой расстилались дороги, а не Англия и Гвинея
И ты утонула в этой жизни, прожигая дни и недели.
А потом ты узнала, что вас будет скоро трое,
Он вскочил на свой "Урал" – и нет больше одинокого волка.
Ты скулила в углу, резала вены, уходила в запои,
Тебя спасали, ты родила дочь и жизнь пылилась на полке…
Но однажды все изменилось, ты встретила своего лесоруба,
Он носил тебя на руках, угощал твою малышку пастилками.
Ты стала менее задумчивой, чуть мудрей и менее грубой,
И он предложил тебе замуж…а "волка" несли с аварии на носилках…
И вот когда ты это все вспомнишь, гуляя в одиночестве,
Ты поймешь, что бесконечно счастлива оттого, что вокруг – свет.
Ну а пока, ты сладко спишь в своей уютной комнате,
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
