эх балы кончились)
нет денег на сигару
стреляем,
,,Прима"- даром)
Спасибо, Финочка! "Хотел, но не мог"! -ценю!!!..))
скорее не мог хотеть)
"Пронёсся, словно на пожар"? Это худшее, что можно было здесь придумать.
Предложите лучшее - с благодарностью приму!!!..))
Класс! Я Вас мотивирую?)))
Видимо!!!..))
Не забудьте упомянуть в своих мемуарах.))
Уже пора писать? Неужели, я так плохо выгляжу?
Не путайте мемуары с завещанием.)))
Боря, люблю твой бескомпромиссный юмор!
Давай уже "на ты"! Нашла тебя в стихире...
Я там под псевдонимом "Валторна", потому что там в момент моей регистрации было уже несколько Вер Соколовых. Надеюсь, там где-нибудь пересечёмся.
Что-то в этом есть, ненавязчивая, воздушная ностальгия с табачным привкусом.
Жаль, что я без баллов, не заработала, а попрошайничать не люблю).
Спасибо за отзыв! Даю баллы в долг))
Вера, я в долг не беру:))), а Борис Керен обитает на стихире, вчера писал кому-то рецу... похоже у него всё хорошо. Напишите ему оттуда письмо, чтобы удостовериться, воспользовавшись услугой "написать письмо автору".
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.