По упругой речушке, извитой в спираль -
Опрокинутым нА воду небом –
За чирками** летящие следом,
Мы на лодке моторной вторгаемся в рай,
Домоседам который неведом!
В этом дивном и древнем дремотном раю,
В естестве первобытной природы,
После паводка – низкие воды,
И опасно деревья стоят на краю
Берегов, обнаживших породы.
Но, весёлые пленники русла реки,
В живописном таёжном ущелье
Мы преодолеваем теченье,
Натыкаясь на отмели и топляки,
Обостряя азартное зренье.
Здесь, в верховьях Мазямки, где ягель седой
Непривычен к стопе человека,
Где от веточки хрустнувшей эхо
Раздается и гаснет как выстрел лихой,
Выбираем мы место ночлега;
Разбиваем палатки, разводим костёр,
Повалив сухостоя лесины,
И, черпнувши воды из стремнины,
Варим чай, в ожиданье ведя разговор,
Что ведут на привале мужчины.
…Хорошо в шалаше из брезентовых стен,
Зачехлённому в «спальник» прогретый,
Надымив перед сном сигаретой,
Погружаться блаженно в целительный тлен,
Чтоб воскреснуть туманным рассветом!
И, откинув наружу брезентовый край,
Вдохновляясь ознобом и светом,
Огласить хрипловатым приветом
Молчаливый, затерянный северный рай,
Домоседам который – неведом!
* Мазямка - таёжная река в ХМАО-Югра
**Чирки - речные утки
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
