Сентябрь дождлив и пасмурен, и зябок.
Не вечно бабьелетнее тепло.
Река сера. И падалица яблок,
Пока ещё пестреющая ярко,
Гниёт в траве, теряя цвет и плоть...
Подвластный увяданию и тленью,
О, сколько сентябрей ты отдышал,
Чтоб астмы бронхиальной обостренью
В густеющей промозглости осенней
Не вняла обострённая душа!
И слышала - не липкий хрип и кашель,
А трепет отживающих осок,
Как родственность связующую нашу
С любой былинкой, с веточкою каждой,
Вобравшей и вернувшей в землю сок…
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
