В память всем моим стихам, которые так и не были написаны
1.
То ли завралась, то ли сама от себя зайцем бегала,
Не имея – ревновала и постель стелила по смелому;
В мыслях целовала, чуть касаясь уха мочки
И писала, писала, писала ему дикие строчки.
Сожалела, что так время катится днями медленно,
Собирала всё, что было о нём, в ящик с надписью «Memory»;
Вспоминала ТУ НОЧЬ и по-волчьи в подушку скулила.
Вот только разве не плакала. И не любила.
19 апреля 2009
2.
Мне приелось жить этой игрой –
Налей-ка мне сока и с горкою водки!
Раздробить бы ржавой пилой
Твою ямочку на подбородке.
Октябрь 2008
3.
Забыть, проспать, уйти и перепутать –
Всё тот же сон, опять весна!
Несмелою улыбкой вдруг тебя окутать…
Ты за зиму забыл, как улыбаюсь я.
Весна 2007
4.
Мой ангел-хранитель сбился с пути,
Потерял мои письма, позабыл все пароли;
Напился, проспал и решил не идти
На помощь, когда я кричала от боли.
Осень 2008
5.
Это время расставляет нас по местам,
Не факт, что по своим, но всё же.
И я ещё ступаю по твоим следам,
И ты ещё болеешь моей кожей.
Но и это продёт, а к весне уже точно,
Разлетимся как брызги, дождём, капелью.
Мы с тобою растаем красиво-многоточно…
А пока, болеешь ты, и я болею.
Декабрь 2008
6.
На дворе воскресельник обыденно,
И жует осень листья асфальтово;
Свечек не было - мной не увидено,
От природы я малость догадлива.
Я налью своей гордости кофию
И заткну правде рот - не накаркаешь...
Мне поверь, абсолютно пофигу,
Кого ты, родной, теперь тра..аешь...
24 октября 2008
7.
Кричать бесполезно, и так же нелепо молчать,
Если есть карандаш, напиши всё линейно и чётко.
На табло по нулям, но никак не закончится матч,
Пока пара упрямых и серых глядит через чёлку.
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
