Холод могильный и мрачные тучи. Месяца око склонилось над лесом,
Где на поляне, очерченной кругом, осень-колдунья обряд совершает.
В озере зелье бликует, по веткам тени змеятся, подобные бесам.
Криком пронзительно-громким пугая, кружится воронов стая большая.
Чёрную кошку смахнула на небо, звёзды зажгла – ритуальные свечи.
Карты гадальные, жухлые листья, для предсказания веером бросив,
Сложный пасьянс разложила, и снова карты не сходятся, хвастаться нечем.
Ветер поднялся. Шуршанием листьев шепчет свои заклинания осень.
Река валяет дурака
и бьет баклуши.
Электростанция разрушена. Река
грохочет вроде ткацкого станка,
чуть-чуть поглуше.
Огромная квартира. Виден
сквозь бывшее фабричное окно
осенний парк, реки бурливый сбитень,
а далее кирпично и красно
от сукновален и шерстобитен.
Здесь прежде шерсть прялась,
сукно валялось,
река впрягалась в дело, распрямясь,
прибавочная стоимость бралась
и прибавлялась.
Она накоплена. Пора иметь
дуб выскобленный, кирпич оттертый,
стекло отмытое, надраенную медь,
и слушать музыку, и чувствовать аортой,
что скоро смерть.
Как только нас тоска последняя прошьет,
век девятнадцатый вернется
и реку вновь впряжет,
закат окно фабричное прожжет,
и на щеках рабочего народца
взойдет заря туберкулеза,
и заскулит ошпаренный щенок,
и запоют станки многоголосо,
и заснует челнок,
и застучат колеса.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
