Мои надежды превратятся в города-
На дальнем подступе к высоткам я увижу,
Как пала самая последняя звезда
В тот миг, о счастье умоляла я когда,
На горизонт среди огней, горящих ниже,
В бетонной топи каменеющих болот,
Что напитались миллионами желаний.
В глубины грозные ведёт огонь не тот,
И не спасёт от лживой искорки ни флот,
Ни чайки крик - такой отчаянный и ранний.
С толпой заблудшею плутала я в метро.
Как Уроборос, сам себя жрал эскалатор,
Грозя мне вечным ожиданием: Бистро -
"Московский чай", не согревающий нутро,
И до зрачка размеров сжавшийся экватор.
И до размеров круга ада - верно, гад?
Не столь велик, но мне придётся, чую, впору.
Кто отражается в глазах моих - не рад,
Отводит в сторону ломающийся взгляд,
И не желает дать начало разговору.
Всей страшной истины - молчи иль не молчи -
Не скроет космос: миллиарды мёртвых точек
Нам посылают до сих пор свои лучи,
Как угли страсти, что уже не горячи,
Но вечным отблеском тревожат одиночек.
Меня -увы- переживает даже смерть.
И пустота былой любви сочится светом,
Ночами лезет под ресницы круговерть,
Сияя нежно, проникает в тела твердь,
Забытым голосом зовёт к другим планетам.
Но я останусь посмотреть, как тает год
И распускаются зонтов бутоны ярко
Под лёгкой поступью святых небесных вод,
И поднимает лица сонные народ,
Чтоб угоститься дармовой осенней чаркой.
Осенний вечер в скромном городке,
гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).
Уставшее от собственных причуд
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодком в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что смог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.
Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.
Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный "бьюик" фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.
Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу,
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
