Троллейбус клюнул, тянет провод.
Открылось брюхо, заходи,
Иона, друг мой бестолковый.
Успокоительно гудит
электродвигатель под кожей,
а стекла - чистый цианид.
Идет налево - песню сложит,
направо - сказку сочинит
про дым из труб, про свет и тени,
про этанол, валокордин,
про городские наважденья,
про мимолетное движенье -
синичка на ветвях! Сидим,
увидим чудо - хором ахнем,
к стеклу прилипнем поплотней.
Здесь русский дух, здесь луком пахнет
лицо, прижатое к спине.
За горизонтом бродят лужи
и мочат смердов у пивных.
Троллейбус в парк - подобно смерти,
одеты мы не по погоде.
На плачь, Иона, ну же, ну же,
мы у конечной. Спасены.
Москва бодала местом Лобным,
играючи, не насовсем,
с учётом точным и подробным
педагогических систем.
Москва кормила до отвала
по пионерским лагерям,
с опекою не приставала,
и слово трудное ге-рон-
то-кратия — не знали, зрели,
росли, валяли дурака.
Пройдёшься по сентябрьской прели -
глядишь, придумалась строка.
Непроизвольно, так, от сердца.
Но мир сердечный замутнён
на сутки даденного ксерокса
прикосновением времён.
Опережая на три года
всех неформалов ВКШ,
одну трагедию народа
постигла юная душа.
А нынче что же — руки в брюки,
гуляю, блин, по сентябрю,
ловлю пронзительные звуки
и мысленно благодарю.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
