Жили – были на три девятой улице, в три десятом доме муж да жена. Хорошо жили: тихо, мирно, в любви да согласии. Супруг был замечательный: высокий, сильный, работящий и даже не пьющий, да только умом к сожаленью не вышел, а супруга хоть с виду и неказистая, но зато очень хозяйственная и по-настоящему мудрая женщина.
И вот через девять месяцев ровно, но не после свадьбы, а с дня заселения в их собственную квартиру, родила эта женщина сына. Привезли они сына к себе из роддома, положили спящего в люльку и долго-долго стоял муж и не мог никак налюбоваться на своего первенца. Стоял он, смотрел на младенца и вслух фантазировал, пытаясь представить себе его в будущем: -
- Вот он лежит здесь такой маленький, такой хрупкий и беззащитный, а ведь вырастет когда-нибудь и станет таким же большим и сильным как я, а может ещё сильнее и тоже наверное будет два года служить в десанте… а может даже ждёт его большое будущее… а может и по-настоящему очень большое будущее… Вот было бы здорово, если бы сын мой стал прославленным полководцем - мечтательно произнёс супруг.
Жена посмотрела на него тоскливозадумчивым взглядом, постучала тихонько одним кулаком ему по лбу, а другим по журнальному столику и спросила с надеждой: -
- Полководцем? А может НАОБОРОТ психиатром?
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
