Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Как заморский серый филин
Утро хохлилось в окне…
Но желанным серафимом
Ангел в нём явился мне.
Огнекрылый, невесомый -
Был он юн и солнцелик,
Свет небесный бирюзовый
Из очей чудесных лил.
И горячим перламутром
Оплавляло полутьму…
Был мой ангел златокудрый
Не по-юношески мудр:
Говорил он, источая
Жар волшебный, внеземной:
«Все осенние печали
Улетучатся весной».
Веял ангел распрекрасный
Исцеление из уст,
И жалел я понапрасну,
Сознавая, что проснусь.
То зарю явило утро
Птицей-Фениксом в окне,
То вернулось – златокудро! -
Красно Солнышко ко мне…
Справа крякает рессора, слева скрипит дверца,
как-то не так мотор стучит (недавно починял).
Тяжелеет голова, болит у меня сердце,
кто эту песню сочинил, не знал, чего сочинял.
Эх, не надо было мне вчера открывать бутылку,
не тянуло бы сейчас под левою рукой.
А то вот я задумался, пропустил развилку,
все поехали по верхней, а я по другой.
А другая вымощена грубыми камнями,
не заметил, как очутился в сумрачном лесу.
Все деревья об меня спотыкаются корнями,
удивляются деревья – чего это я несу.
Удивляются дубы – что за околесица,
сколько можно то же самое, то же самое долбить.
А березы говорят: пройдет, перебесится,
просто сразу не привыкнешь мертвым быть.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
