Я не откажусь снова прожить свою жизнь от начала до конца. Я только попрошу права, которым пользуются авторы: исправить во втором издании ошибки первого
О человеке, Боге и стране,
О той любви, которая на дне
Не помнит волн и щепок наносного,
Где остается сказанное слово
На самом ясном миру языке –
Не клад, не меч, не камень в кулаке –
Обычный воск, текучая основа –
Пока возможно удержать руке –
От пчел земных и цвета неземного,
С чем умереть просил бы налегке.
СВА
Как птиц перелетных пора настает,
Она исчезает – лишь ворон поет,
Последняя вещая птица –
И надвое ствол разделится.
Постой! – и стояла она в полный рост
И острые когти сжимала.
И Сирином рядом молчал Алконост.
И яблоня в Спас не спасала.
Змеятся глубокие вены корней,
И пьет родословное древо
Подземного царства славянский елей,
И тянется ветками в небо.
И это молитва. И руки его
Подносят плоды живота своего –
Детьми с невощеною кожей.
Берешь не аврамово, Боже?
Ты слышишь, как больше не слышится «дай»?
Как падают яблоки птицами в рай,
Когда открывает восходы
Крыло Гамаюнова рода.
Как ветки сцепились, срывая плоды.
Как корни распухли от красной воды...
ДО РОЖДЕСТВА
Такие, Господи, дела
На нашей маленькой и третьей,
Тобой оставленные дети
Не доживут до Рождества.
Приход зимы,
Расход тепла
На пустотелый кубометр –
В чем только держится планета –
Душа входила и ушла,
Оставив точку незаметно.
Как входит тонкая игла –
И засыпают у рассвета
Полупрозрачные тела,
Летают сорванные души,
И догоревшая листва,
И полый шарик в безвоздушном...
……………………………………………………
Когда отправленный послушник
Сойдет висок поцеловать,
Оставь им каплю Рождества
Под кислородною подушкой.
БЕЗВОЗДУШНОЕ
Она наивная – душа,
Она испытывает жалость,
Еще пытается дышать,
Когда без воздуха осталась,
Когда любви не удержать,
Когда вселенная сломалась,
И больше нечего ломать.
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
