Всё осталось в прошедшем, далёком и злом феврале,
Где тяжёлое небо ещё не давало тепла.
В нём растаяли звёзды как искры в холодной золе,
Превращаясь в осколки разбитого кем-то стекла.
Раскалённая трубка навек унесла голоса,
Отключив телефонной морзянки незримую нить,
И солгали приметы о том, что лишь в мае гроза,
Что, наверное, рано о ней в феврале говорить.
У почти позабытой истории грустный финал,
Пусть об этом тревожатся стрелки спешащих часов
Да студёною дымкой окутанный старый вокзал,
Не закрывшего створки дверей на скрипучий засов.
Каждый сам нарисует свой мир на белёном холсте,
И не нужно подсказок просить у судьбы - ей-то, что...
Кто виновен, что рядом, порою, бывают не те...?
...Ветер крутит рулетку, он ставил опять на "зеро".
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
