Всё осталось в прошедшем, далёком и злом феврале,
Где тяжёлое небо ещё не давало тепла.
В нём растаяли звёзды как искры в холодной золе,
Превращаясь в осколки разбитого кем-то стекла.
Раскалённая трубка навек унесла голоса,
Отключив телефонной морзянки незримую нить,
И солгали приметы о том, что лишь в мае гроза,
Что, наверное, рано о ней в феврале говорить.
У почти позабытой истории грустный финал,
Пусть об этом тревожатся стрелки спешащих часов
Да студёною дымкой окутанный старый вокзал,
Не закрывшего створки дверей на скрипучий засов.
Каждый сам нарисует свой мир на белёном холсте,
И не нужно подсказок просить у судьбы - ей-то, что...
Кто виновен, что рядом, порою, бывают не те...?
...Ветер крутит рулетку, он ставил опять на "зеро".
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
