Лужа ляжет как зарежет. Плавай, мойся, пей до дна.
Пусть воткнет лопаток между дождик подлая весна.
Из карманов руки в реки, стынет синий шум воды.
В ожиданиях сирени вишней бесятся сады.
Ряску желтую поймает онемевшая рука,
под ремнем гормон вздымает рясу, рвется с поводка,
выше птичьих песнопений поднебесный поцелуй.
На остаток зимних пенсий бабка справила метлу,
улетает, исчезает, мусор собран и сгорел,
заливается слезами тряпка в мусорном ведре.
Проросла душа из пяток, испарилась до вершин.
В огородах топот тяпок, умиление души,
труд навоза и насоса возрождают грядкин труп.
Над весной склонился космос и теплеет на ветру.
Времена не выбирают,
в них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
как на рынке, поменять.
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
блещет тучка; я в пять лет
должен был от скарлатины
умереть, живи в невинный век,
в котором горя нет.
Ты себя в счастливцы прочишь,
а при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
флорентийской и проказе.
Хочешь ехать в первом классе,
а не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
блещет тучка; обниму
век мой, рок мой на прощанье.
Время — это испытанье.
Не завидуй никому.
Крепко тесное объятье.
Время — кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
с нас — его черты и складки,
приглядевшись, можно взять.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
