Лужа ляжет как зарежет. Плавай, мойся, пей до дна.
Пусть воткнет лопаток между дождик подлая весна.
Из карманов руки в реки, стынет синий шум воды.
В ожиданиях сирени вишней бесятся сады.
Ряску желтую поймает онемевшая рука,
под ремнем гормон вздымает рясу, рвется с поводка,
выше птичьих песнопений поднебесный поцелуй.
На остаток зимних пенсий бабка справила метлу,
улетает, исчезает, мусор собран и сгорел,
заливается слезами тряпка в мусорном ведре.
Проросла душа из пяток, испарилась до вершин.
В огородах топот тяпок, умиление души,
труд навоза и насоса возрождают грядкин труп.
Над весной склонился космос и теплеет на ветру.
Я люблю судьбу свою,
Я бегу от помрачений!
Суну морду в полынью
И напьюсь,
Как зверь вечерний!
Сколько было здесь чудес,
На земле святой и древней,
Помнит только темный лес!
Он сегодня что-то дремлет.
От заснеженного льда
Я колени поднимаю,
Вижу поле, провода,
Все на свете понимаю!
Вот Есенин —
на ветру!
Блок стоит чуть-чуть в тумане.
Словно лишний на пиру,
Скромно Хлебников шаманит.
Неужели и они —
Просто горестные тени?
И не светят им огни
Новых русских деревенек?
Неужели
в свой черед
Надо мною смерть нависнет, —
Голова, как спелый плод,
Отлетит от веток жизни?
Все умрем.
Но есть резон
В том, что ты рожден поэтом.
А другой — жнецом рожден...
Все уйдем.
Но суть не в этом...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.