Любознательным мальчиком я не любил вычислений:
Слишком скучно на белом чернильные цифры равнять.
В заоконной свободе - там столько чудесных явлений!
Там в стекляшках зеркальных –
Сиянье бесчисленных солнц.
Тополиная хрупкость и бабочек пёстрое племя,
Головастики в лужах, разбой воробьиный в пыли,
Запах фермы коровьей, люцерны сиреневой хмели -
Вот объём изучений,
Меня поглощавший до пят.
А ещё, за весной - шелкопрядовых коконов яйца,
Смолы зрелых садов и упавшие с веток плоды…
Арифметики точность меня угнетала, и в ямбы
Эту сущность земную
Я жаждал всегда воплотить.
Но начальную юность внезапным покрыло ненастьем,
И в плену самовольном мне горько пришлось подсчитать,
Сколько прожито вёсен, и сколько принёс я несчастий,
Сколько слёз я изжёг,
И на сколько свободу забыть.
И впервые тревожно я к магии цифр прикоснулся,
Но не понял их правды и вещие числа отверг!
И опять к облакам в изумрудное небо тянулся,
Пил глазами цветА
И туманные дали вдыхал.
Но и юность прошла - отгуляла она, отштормила,
Оттряслась в поездах по просторам великой страны.
И всё чаще мой взор возвращался к забытому миру,
Где жуки и козявки,
Где тайны в дремучей траве.
И, уже понимая, что жизнь исчислима и свыше
Нам дана, и не вправе мы Вечность себе начислять,
Я пытался укрыться под детства ветвистую крышу
То печалью стихов,
То в тоске ностальгических снов.
Нынче памяти смута - похмельная кара на крылья,
Под ногами рассыпана лет отзвеневших листва.
Неусидчивым мальчиком - как эту землю любил я!
Любознательным мальчиком -
Как не любил я считать...
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
