Как в «медвежьей» империи,
На неведомом Севере,
Белоярский* распутничал ветер...
А в ином мироздании -
В благородной Германии -
О России задумался Петер.
Там жена благоверная
В этот вечер, наверное
(Не прознать телефонным приветом!),
По арийскому времени -
Не в дневном измерении
Со славянским общалась поэтом...
Наважденье - не женщина!
Припомажены трещинки
На губах апельсиново спелых.
В тет-а-тетной компании -
В колдовском обаянии, -
ЧтО ей лира чужая напела?
Может, ветер распущенный
Пересказы по Пушкину
В эту полночь не слышал от Тани;
Может, и не легендами
Да аккомпанементами
Заполнялись квартирные тайны…
А как разонемечена
Стала вольная женщина
Под хмельные гитарные мифы?..
Но молчали по-варварски
Запределы январские,
В коих жили коварные скифы...
Как в великой империи,
На заснеженном Севере
Целомудренный властвовал ветер!
И в далекой Германии,
В полном непонимании,
Понапрасну тревожился Петер...
Продолжается долгая повесть
безо всякой сюжетной канвы,
дождь полощет шершавую полость —
полость рта пациентки Москвы.
Распласталась на каменном кресле
и боится, предчувствуя боль,
краном в корни окраин залезли,
как машинкой с приставкою «бор».
Не кричать... Потерпеть полминуты...
Не кусать за мизинец врача...
Влажным воздухом клёны надуты,
заговоры свои лепеча.
Феб с фронтона Большого театра
не успел поменять лошадей...
Жизнь и смерть и леченье — бесплатно
Пожалей её, ну, пожалей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
