"Бог умер", — Ницше. "Ницше умер", — Бог.
И Леннон умер yesterday, imagine?
А Ленин жил, а Ленин жив — итог
сакральных действий /вырежем-подрежем
и молодильных яблочек мешок
зашьём в нутро пустое/ — аве, отче!
А отче прорастать травой не хочет —
распорки ног толкают зиккурат,
опутанный натянутою жилой.
Пусть говорят в народе — не до жиру,
но будут жилы, будет и парад
на самой красной площади планеты,
когда раскрасит утро трупным цветом
и стены древнего, и нити эстакад.
А нити эти слабы и хрупки,
мумифицированный плод сжимает горло,
и сердце замирает от тоски
за родину, за утро и за город,
в чьем чреве разлагается божок
неупокоенный — амОк! амОк! амОк!
Да знаю — Амок. ЗАмок и замОк.
"Бог умер", — Ницше. "Ницше умер", — Бог.
Ничего не надо, даже счастья
быть любимым, не
надо даже теплого участья,
яблони в окне.
Ни печали женской, ни печали,
горечи, стыда.
Рожей - в грязь, и чтоб не поднимали
больше никогда.
Не вели бухого до кровати.
Вот моя строка:
без меня отчаливайте, хватит
- небо, облака!
Жалуйтесь, читайте и жалейте,
греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слезы лейте.
Только без меня.
Ничего действительно не надо,
что ни назови:
ни чужого яблоневого сада,
ни чужой любви,
что тебя поддерживает нежно,
уронить боясь.
Лучше страшно, лучше безнадежно,
лучше рылом в грязь.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
