Я февралю, как водится, простил
И оттепель и слезы из чернил,
И улицы с дыханием навзрыд,
И то, что по ушедшему болит,
Весною бредит, к теплым дням спеша,
От зимних вьюг уставшая душа.
Засыпал век уж след пролетки той,
И гривенник в ходу давно другой,
И лишь в протяжный благовеста стон
Тот давний день с иным соединен,
Который вновь свою слезу пролил
В февральский дождь и черноту чернил.
Сорвутся в лужи крики сотен птиц,
Сухая грусть заполнит взмах ресниц,
Упавший солнца луч впадет в ручей,
Сухая грусть уснет на дне очей,
Суровый ветра холст в тоску изрыт,
Как наважденья тост - стихи навзрыд.
Журавли допивали цикорий
И вплетались в лесной окоём,
Чтоб индусы увидели вскоре
Их кириллицу в небе своём.
И спугнув подмосковную дымку,
Будто стайку шагаловых коз,
С якорями стояли в обнимку
Оголенные души берёз.
Как в пустом неотопленном зале
Мы в лесу, только эхо вокруг.
Журавли нас с собою не взяли,
Не хватило нам летних заслуг!
Чтобы облака белую соду
Вы крылом потревожить могли,
Надо то угадать про свободу,
Что узнали о ней журавли.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
