Я февралю, как водится, простил
И оттепель и слезы из чернил,
И улицы с дыханием навзрыд,
И то, что по ушедшему болит,
Весною бредит, к теплым дням спеша,
От зимних вьюг уставшая душа.
Засыпал век уж след пролетки той,
И гривенник в ходу давно другой,
И лишь в протяжный благовеста стон
Тот давний день с иным соединен,
Который вновь свою слезу пролил
В февральский дождь и черноту чернил.
Сорвутся в лужи крики сотен птиц,
Сухая грусть заполнит взмах ресниц,
Упавший солнца луч впадет в ручей,
Сухая грусть уснет на дне очей,
Суровый ветра холст в тоску изрыт,
Как наважденья тост - стихи навзрыд.
Над розовым морем вставала луна
Во льду зеленела бутылка вина
И томно кружились влюбленные пары
Под жалобный рокот гавайской гитары.
- Послушай. О как это было давно,
Такое же море и то же вино.
Мне кажется будто и музыка та же
Послушай, послушай,- мне кажется даже.
- Нет, вы ошибаетесь, друг дорогой.
Мы жили тогда на планете другой
И слишком устали и слишком стары
Для этого вальса и этой гитары.
1925
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
