Манила светом фонарей
И свеже жаренным беконом
В зубах с цветами, по балконам
Рассвет вверх лез при всех за ней
Казалось ей, что все пустяк
И от рассветов мало толка
Закат…в поношенной ермолке
Звал вдаль поскудностью рублей
За дымкой таяли дома
За страстью приходила скука
Любовь, она такая сука
Хоть ей посвящены тома
Но шум часов как звук морщин
На белой и холёной коже
Под взгляды тысячи мужчин
Чего скрывать, и женщин тоже
Ведь не жена, увы, не мать
Так, свет в оконце или отцвет
Так страшно было умирать
Но мир ее, похоже отцвел…
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
