Средь высокой травы на кларнетах играют кобылки,
В клеверах разомлели шмели и смакуют нектар.
Я смакую тебя, исправляя былые ошибки,
Спину мне золотит непристойный небесный фонарь.
Ты глаза закрываешь, свой взгляд целомудренно пряча,
Все равно из-под век распалённая похоть сквозит.
Нежно глажу тебя, наводя лоск на горе-удачу,
Чтоб на правильный путь без боязни страстей возвратить.
Множась, сила твоя каменеет в ладонях умелых,
Аргументы охотно и без колебаний приняв,
Отправляешься в путь на конях необъезженных резвых,
Поднимая победно на пик вздохов сладких меня.
В волнах жаркого лета звенит баркаролой либидо,
Мы давно утонули, нырнув в изумруд медуниц.
Ты пылаешь безудержной страстью юнца-неофита,
Приближая пожар не таких уж далеких зарниц.
Накрывает гроза взгорячённое пышное поле,
Блеск разрядов слепит, утолив жажду молний на миг,
Гром гремит; сотрясается полог из листиков голых,
Открывает нам прелести грешных в соку земляник.
Ни гроза, ни дожди не вспугнут нас сегодня, ведь всё же
Мы свободны уже от сомнений и прочих химер.
Ты сказал, что меня полюбить в этой жизни не сможешь.
Право, ты ошибался, вот только тогда иль теперь?..
Спогади про те, що не збулось.
У високій траві виграють на кларнетах кобилки,
В конюшині джмелі розімлілі смакують нектар.
Я смакую тебе, виправляючи давні помилки,
Золотить мою спину безстидний небесний ліхтар.
Ти заплющуєш очі, цнотливо ховаючи погляд,
Все одно з-під повік визирає роз’ятрена хіть.
Полірую тобі запліснявілий горе-світогляд,
Повертаю на правильний шлях без сумнівних жахіть.
Твої сила і міць каменіють у вправних долонях,
Аргументи сприймаєш з готовністю і без вагань,
Вирушаєш у путь на баских необ’їжджених конях,
Переможно здіймаючи хвилі солодких зітхань.
У повітрі бринить баркарола спекотного літа,
Ми давно потонули у морі смарагдових трав.
Ти палаєш нестримним вогнем юнака-неофіта,
Наближаючи полум’я вже не далеких заграв.
Ні гроза, ні дощі нас не можуть сьогодні злякати,
Ми нарешті звільнились від сумнівів, інших химер.
Ти казав, що ніколи не зможеш мене покохати.
Звісно, ти помилявся, от тільки тоді чи тепер?
Голова моя - темный фонарь с перебитыми стеклами,
С четырех сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Феклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.
Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,
Разрази меня гром на четыреста восемь частей!
Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности,
И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.
Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется,
У меня темперамент макаки и нервы как сталь.
Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется
И вопит: "Не поэзия - шваль!"
Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,
Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,
Прыщ с головкой белее несказанно-жженой магнезии,
И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.
Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы!
Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.
Кто не понял - невежда. К нечистому! Накося - выкуси.
Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу...
Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пятками,
Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,
Зарифмую все это для стиля яичными смятками
И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...
1909
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
