Но какая гадость чиновничий язык! Исходя из того положения... с одной стороны... с другой же стороны — и все это без всякой надобности. «Тем не менее» и «по мере того» чиновники сочинили
Жёны, дети, работы, заботы
Надо выживать, но как и кому это надо!?
Европа больна свиным гриппом –
Теперь свинок начнут убивать.
Мусульмане возрадуются сильно –
Никто не захочет есть свинину –
Страшно!
Мир становится мусульманским!
Мир становится больным,
Больным суетой, близоруким взглядом.
А рядом, совсем рядом
Снова весна, и падает мокрый снег,
Холодно, ну, и чёрт с ним,
Скоро растает. Вороны выше всех,
Выше крыш – кажется из моих окон.
Крыши серые, обшарпанный шифер,
Кефир
Пьёт идущая по двору девчонка,
За ней бежит лохматая глупая собачонка,
Обе довольны жизнью –
Жизнь удалась: в кармане деньги на сласти,
А собаке перепала кость – страсть,
Как вкусно.
Грустно –
мир живёт за пыльным немытым окном.
Смотрю на него, и кажется фильмом
Затянутым, скучным сейчас,
но завтра,
Или там, за краем стекла – полным смысла.
И медленно мысли
Заполняют пространство под костью:
Всё бросить,
уйти в никуда.
Да!
Проститься, а лучше
не прощаясь, простить,
И уйти в низачем, попытаться пройти
Сквозь щель между мирами, протиснуться
И выпасть в тот вселенский простор,
Где гор белые зубья
Обрамляют чашу равнины,
открытый рот озера, моря,
вокруг райские кущи
всё гуще и гуще,
и мир полон смысла…
и цели…
и не надоели
заботы.
И что ты
подумаешь –
дело твоё, не кого-то.
А что ты творишь,
То знает лишь Бог…
За примерное поведение
(взвейся жаворонком, сова!)
мне под утро придёт видение,
приведёт за собой слова.
Я в глаза своего безумия,
обернувшись совой, глядел.
Поединок — сова и мумия.
Полнолуния передел.
Прыг из трюма петрова ботика,
по великой равнине прыг,
европейская эта готика,
содрогающий своды крик.
Спеси сбили и дурь повыбили —
начала шелестеть, как рожь.
В нашем погребе в три погибели
не особенно поорёшь.
Содрогает мне душу шелестом
в чёрном бархате баронет,
бродит замком совиным щелистым
полукровкою, полунет.
С Люцифером ценой известною
рассчитался за мадригал,
непорочною звал Инцестою
и к сравнению прибегал
с белладонною, с мандрагорою...
Для затравки у Сатаны
заодно с табуном и сворою
и сравненья припасены...
Баронет и сестрица-мумия
мне с прононсом проговорят:
— Мы пришли на сеанс безумия
содрогаться на задний ряд.
— Вы пришли на сеанс терпения,
чёрный бархат и белена.
Здесь орфической силой пения
немощь ада одолена.
Люциферова периодика,
Там-где-нас-заждались-издат,
типографий подпольных готика.
Но Орфею до фени ад.
Удручённый унылым зрелищем,
как глубинкою гастролёр,
он по аду прошёл на бреющем,
Босха копию приобрёл.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
