Покуда Колизей неколебим,
Великий Рим стоит неколебимо.
Но рухнет Колизей - и рухнет Рим
И рухнет мир, когда не станет Рима.
Джордж Гордон Байрон «Паломничество Чайльд-Гарольда. Дон-Жуан»
всё неправда
а значит напрасно и мнимо
по холодному парку тени бывших друзей
пролетает любовь по касательной мимо
гладиатора сердце безобразно ранимо,
а вокруг
безразличный как сфинкс Колизей
на арене
кипит ближний бой без защиты
цирк великого Рима полон тёмных личин
если пролита кровь значит нынче мы квиты
а душа безнадёжные крутит кульбиты
над клинками
чужих и холодных мужчин
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
