Я буду жить, покуда есть она,
Одетая в небесную безбрежность.
В ее весне не иссякает нежность,
И чьим глазам - одна любовь цена.
К позорному столбу, не дай Господь,
Я буду пригвожден молвою злою -
Ее душа останется со мною,
Как Ева и Адам - от плоти плоть.
Судьбою избрана
Любить, жалеть, пылать,
И быть неистовой
В отчаяньи и зле,
Хранима Господом,
Сестра, и дочь, и мать,
Чтоб быть единственной
Любимой на земле.
Я буду жить, покуда вижу ночь,
Где шепот звезд как серенады звуки,
Где Млечный Путь не прячется в испуге
За злые тучи, что несутся прочь.
И в этой мгле хозяйкою - она,
Что гасит вечер нежною рукою,
Оберегая дом от непокоя
Теплом любви в любые времена.
Ее капризами
Посеяна любовь,
Дана по жизни мне
Дорогой в Бесконечность.
И в этой жизни я
Перерождаюсь вновь
В ее святой весне,
Которой имя - Вечность.
Я буду жить, покуда есть очаг,
Что даст уют в любую непогоду
Волшебным вечером, что млеет на исходе
Искристым блеском в пламенных очах.
И дольше жизни будет этот миг,
Песчинкой малой в суете Вселенной...
Я на любимую смотрю самозабвенно,
Целуя прядь ее волос златых.
Ее, единственной,
Мне голос как нектар,
И жизнь не мыслю я
Без женщины моей.
Творца благодарю
За самый главный дар,
За то, что я люблю,
За то, что рядом с ней.
Неправо о стекле те думают, Шувалов,
Которые стекло чтут ниже минералов.
Ломоносов
Солдат пришел к себе домой -
Считает барыши:
"Ну, будем сыты мы с тобой -
И мы, и малыши.
Семь тысяч. Целый капитал
Мне здорово везло:
Сегодня в соль я подмешал
Толченое стекло".
Жена вскричала: "Боже мой!
Убийца ты и зверь!
Ведь это хуже, чем разбой,
Они помрут теперь".
Солдат в ответ: "Мы все помрем,
Я зла им не хочу -
Сходи-ка в церковь вечерком,
Поставь за них свечу".
Поел и в чайную пошел,
Что прежде звали "Рай",
О коммунизме речь повел
И пил советский чай.
Прошло три дня, и стал солдат
Невесел и молчит.
Уж капиталу он не рад,
Барыш не веселит.
А в полночь сделалось черно
Солдатское жилье,
Стучало крыльями в окно,
Слетаясь, воронье.
По крыше скачут и кричат,
Проснулась детвора,
Жена вздыхала, лишь солдат
Спал крепко до утра.
В то утро встал он позже всех,
Был сумрачен и зол.
Жена, замаливая грех,
Стучала лбом о пол.
"Ты б на денек,- сказал он ей,-
Поехала в село.
Мне надоело - сто чертей!-
Проклятое стекло".
Жена уехала, а он
К окну с цигаркой сел.
Вдруг слышит похоронный звон,
Затрясся, побелел.
Семь кляч влачат по мостовой
Дощатых семь гробов.
В окно несется бабий вой
И говор мужиков.
- Кого хоронишь, Константин?
- Да Глашу вот, сестру -
В четверг вернулась с имянин
И померла к утру.
У Николая помер тесть,
Клим помер и Фома,
А что такое за болесть -
Не приложу ума.
Настала ночь. Взошла луна,
Солдат ложится спать,
Как гроб тверда и холодна
Двуспальная кровать.
И вдруг ... иль это только сон?-
Идет вороний поп,
За ним огромных семь ворон
Несут стеклянный гроб.
Вошли и встали по стенам,
Сгустилась сразу мгла,
"Брысь, нечисть! В жизни не продам
Толченого стекла".
Но поздно, замер стон у губ,
Семь раз прокаркал поп.
И семь ворон подняли труп
И положили в гроб.
И отнесли его в овраг,
И бросили туда,
В гнилую топь, в зловонный мрак,
До Страшного суда.
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
