Она листала дворы, города и страны.
До дыр зачитывала всё о любви и изменах.
Сама себе казалась смешной и странной,
но шла вперед от страницы к странице смело.
Делилась жизнь на главы. Летели годы,
сбивая в кровь слова, нагружая плечи.
Она терпела боль, но в любую погоду
читала молитвы тихо и каждый вечер...
На днях рожденья детей оставляла закладки:
то перышко лебединое, то лепесток ромашки.
Улыбалась, читая о том, что всё в порядке.
И вперед забегала, когда становилось страшно.
Шло время, то в радостях кратких, то в бедах и муках -
она читать продолжала по старой привычке.
Иногда перелистывала судьбы детей и внуков,
что-то подчеркивала, что-то брала в кавычки.
Так нежданно пришла к концу своего романа,
листая страны, дворы, города и лица.
Обернула книгу пергаментом воспоминаний
и ушла незаметно, последнюю дочитав страницу...
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
