Эта весна, милый, вышла в последний кураж,
Лоб приложи к окну – солнце взорвется глазами.
Ты поскорей уезжай отсюда, город не наш, -
Мой и единственно мой провожает тебя поездами.
Это – уже не февраль и почти не апрель.
Ты мне не пишешь "приеду, скучаю, целую", -
Я дерзко вру всем. И мне напевает свирель
Мыслей моих хаотичных, что вновь атакуют.
Это случится, мне ветер опять сообщит,
Что ты приехал .что крепче держаться за нервы.
Ты поскорей уезжай, наш закончен лимит…
Стрелки часов эхом в сердце тревожно стрекочут.
Я в детстве заболел
От голода и страха. Корку с губ
Сдеру - и губы облизну; запомнил
Прохладный и солоноватый вкус.
А все иду, а все иду, иду,
Сижу на лестнице в парадном, греюсь,
Иду себе в бреду, как под дуду
За крысоловом в реку, сяду - греюсь
На лестнице; и так знобит и эдак.
А мать стоит, рукою манит, будто
Невдалеке, а подойти нельзя:
Чуть подойду - стоит в семи шагах,
Рукою манит; подойду - стоит
В семи шагах, рукою манит.
Жарко
Мне стало, расстегнул я ворот, лег, -
Тут затрубили трубы, свет по векам
Ударил, кони поскакали, мать
Над мостовой летит, рукою манит -
И улетела...
И теперь мне снится
Под яблонями белая больница,
И белая под горлом простыня,
И белый доктор смотрит на меня,
И белая в ногах стоит сестрица
И крыльями поводит. И остались.
А мать пришла, рукою поманила -
И улетела...
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
