А балльчиков пока нет, закончились. Но обещали к ночи подкинуть.
вот Вы зачем такой хороший? поэт, в смысле
Я без злого умысла такой, честно.:))))
Честно говоря, вечно недоволен собою, хотя стараюсь этой слабости не показывать. Наверное, нет ни одной официальной публикации, после которой я бы себя не винил за то, что дал не то, не в том порядке и не столько (в смысле, меньше надо было).
межпланетный, междузвёздный - тяжело
А кто говорил, что будет легко?:))))
отсыл к Аненскому услышал )
...Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя... (С)
Знаете, наверное так глубоко во мне Анненский, что направляет руку, не оповещая голову. ТО есть посыла сознательного не было. Но ведь и от аллюзии никуда не деться.
концовка, как у вас обычно, - сильная, акцентная.
Спасибо!
Узнала о Вас от Валеры. Пришла почитать. Нравится Ваша поэзия. Крепкая. Еще раз подумалось, что поэтическая активность больше всего проявляется в состоянии диссонанса с нашими желаниями. О счастливом мы пишем много меньше, а вот о разбитом или несложенном – чаще.
Но это как раз о счастье. О каком-то пограничном с болью счастье. Так что и я прав и Вы правы.
Удивительно. Жаль, что раньше не читал.
С добром, Никита.
Буду рад Вам всегда.
С ответным добром.
Влад.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.