Валялась Вещь.
Забытая игрушка.
Пусты глаза, подрезаны крыла.
Ей наигрались.
Бросили.
Не нужно.
И ты её взяла,
подобрала.
Подшила крылья.
Подвела ресницы.
Пружину завела своим ключом,
её язык, болтавший небылицы,
заклеив поцелуйным сургучом
Со стога времени,
однако,
пали вилы
на alter ego,
что тебе язвило
бессонной жужелицей
где-то изнутри:
“Брось,
не твоё,
верни”
и холоднее снега
жгло сердце
это нудное “верни”
Подстёгнута душевным дискомфортом,
оставила ты Вещь.
Бог дал, Бог взял.
Твой караул устал бесповоротно.
Неидеальным вышел идеал
(Затем нога хозяев идеала
его в чулан подальше затолкала)
Тот длинный сон
тянулся как мгновенье
в холодных складках снежного белья
А в теле льдышка
спряталась за тенью
безмолвной Вещи,
кем во сне был я
Ну-ка взойди, пионерская зорька,
старый любовник зовёт.
И хорошенько меня опозорь-ка
за пионерский залёт.
Выпили красного граммов по триста –
и развезло, как котят.
Но обрывается речь методиста.
Что там за птицы летят?
Плыл, как во сне, над непьющей дружиной
вдаль журавлиный ли клин,
плыл, как понятие "сон", растяжимый,
стан лебединый ли, блин…
Птицы летели, как весть не отсюда
и не о красном вине.
И методист Малофеев, иуда,
бога почуял во мне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
