Валялась Вещь.
Забытая игрушка.
Пусты глаза, подрезаны крыла.
Ей наигрались.
Бросили.
Не нужно.
И ты её взяла,
подобрала.
Подшила крылья.
Подвела ресницы.
Пружину завела своим ключом,
её язык, болтавший небылицы,
заклеив поцелуйным сургучом
Со стога времени,
однако,
пали вилы
на alter ego,
что тебе язвило
бессонной жужелицей
где-то изнутри:
“Брось,
не твоё,
верни”
и холоднее снега
жгло сердце
это нудное “верни”
Подстёгнута душевным дискомфортом,
оставила ты Вещь.
Бог дал, Бог взял.
Твой караул устал бесповоротно.
Неидеальным вышел идеал
(Затем нога хозяев идеала
его в чулан подальше затолкала)
Тот длинный сон
тянулся как мгновенье
в холодных складках снежного белья
А в теле льдышка
спряталась за тенью
безмолвной Вещи,
кем во сне был я
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный —
Всё вторит весело громам.
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.
<1828>, начало 1850-х годов
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
