Отрасти мне, Господи, два крыла —
открою’ от горя, кого люблю,
отмету метелью, покуда сплю.
Ничего — что более берегла.
Забирай, не жалко, мои слова —
за в ответе всех моя голова,
так сложилось истиною родства,
по уму — нелёгкая трудова,
по делам — Тебе отнести ответ.
Охрани их света большим кольцом.
Буреломы, пни размети с пути,
не ломая ног, помоги идти,
не тянуть по милостыне горсти,
каменеть от сердца не допусти,
отрази меня — медвяной отсвет
светозарна лика простым лицом.
На восход, играя зрачком, смотреть,
благодарно хлебом отведать жизнь,
на закате, днём напахав, ложись,
испросив совета за плечьем смерть.
Поверять достоинством помоги
жизни ход, родителей береги,
а тем пуще убереги детей
от болезней, горя, нищьбы, властей,
от меча и пули, дурных клевет.
Унесут ли если, проверю ведь —
выскребусь из гроба — не жаль ногтей,
испрошу по полной — Ты где был, эй?!.
Отрасти мне, Господи, два крыла,
чтоб обнять любимых всегда могла.
Поэзии комплимент-изящно.Топору-мощно.Ура мощности в поэзии
Принято, благодарю, рыцарь Злата.)
спс)
"Вихри враждебные веют над нами,
Тёмные силы нас злобно гнетут..."(с)
)))не знал, что у нас на сайте есть "Тёмные", а также их "свита" и "слуги". Я-то до сих пор считал, что у нас просто, как и везде, есть авторы - самые разные, получше и похуже, покрупнее и помельче - ан нет, не всё так просто!)))
Далее.
По-моему, автор (любой!) никому ничем не обязан и никому ничего не должен: ни объяснять свои тексты (если только сам не захочет), ни исправлять их по первому требованию первого попавшегося читателя. Потому что он - автор.
Далее.
Владимир, "критиковать" и "придираться" - всё-таки разного поля ягоды. Настоящая критика должна быть как минимум конструктивной, а вот придраться можно к чему угодно - к слогу, к слову, к рифме, к размеру, к идее - причём в ЛЮБОМ тексте ЛЮБОГО автора - в том числе и Вашем, и уважаемого странника. Можно просто сказать - "Я этого не понимаю, поэтому это плохо" - и это тоже будет критика?
И последнее.
Авторам, которые сетуют на невнимание к их текстам и внимание к не их текстам - может быть, стоит попытаться разобраться в причинах, и начать с себя, а не с огульного причисления всех прочих к тёмным силам? А?
Я заметил уже, что на слово "тёмный" своеобразно, но неизменно искажая смысл, реагируют тёмные, примеряя его на себя и оскорбляясь при этом, впадая в нравственные поучения. Их отличает ничем не обоснованная агрессивность и пустословие. Они любуются своим красноречием и "правильностью" в попытке затоптать в грязь инакомыслие оппонента.
А суть этого слова проста – лишённый света истины и не стремящийся истину познать.
А Вы у нас, естественно, Мессия, и свет истины видите везде и во всём. Или даже уже познали её? Ну что ж, удачи Вам.
Дядя Лёля вы ли это?
Это не мессия, Романа, это дядя, который был то дядя, то тётя, то опять дядя и т.д. Пришоль, чтоп его опять изнали)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.