Не нужна ты кому удивляешься, уступая им молча навстречь,
проходящим безличным, похожим и, вот, иди — не перечь —
по истоптанным щелям с ущербиной не дошедшего до коммуни-
двух шагов тротуара цементного бездорожью сродни,
мимо разных рядами громоздкими — ни тебе, ни ему, никому —
ровных зданий — заданий эпохи и утешенья уму.
Потетешь неразумие разума — запрокинув-разинув башку,
удивляйся искусственным скалам — муравьину божку,
муравьям по делам торопящимся, не обритой подняв головы,
нервно спящим, спешащим, плутающим в проводах тетивы.
Безответно рабочие особи семенят по маршрутам своим
и натаптывают археологам масскультуры слои —
миллиметры кладя миллиметрами пыль подошвами — медленно вверх
до стеклянных небесных покоев, где покоится стерх.
Неспокойны метания совести — поселения множатся вширь,
отъедает бока у природы поселённый пузырь.
И читаю во взглядах настойчивых вопрошение смысла житья,
озаряет однажды прообраз, понимаю и я —
под землёй где-то в тайных горнилах
в чёрной коже самой госпожи
муравейников главная сила —
человечая матка лежит.
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
