Как легко и просто резвиться в игре словес,
обновив пейзажи нажатьем эф-пять беспечно,
накануне потопа, когда обретает вес
не имеющий смысла мир, что стремится в вечность.
Оставляя тени в наложницах пустоты,
всякий раз менять венцы, имена, вериги
и считать, что утро — лишь скальпель, которым ты
рассекаешь взгляд на закладки для новой книги.
Измерять пространство не временем, а гудком,
прошивающим наискось утренний путь к платформе,
чтоб задать объем этой плоскости, а потом
раствориться напрочь за гранью трехмерной нормы.
И коситься в небо, пытаясь понять, куда
ты шагаешь под ним сорок лет, как еврей в пустыне.
И ответом неба будет опять вода,
что накроет мир и навсегда застынет.
Шиповник каждую весну
пытается припомнить точно
свой прежний вид:
свою окраску, кривизну
изогнутых ветвей - и то, что
их там кривит.
В ограде сада поутру
в чугунных обнаружив прутьях
источник зла,
он суетится на ветру,
он утверждает, что не будь их,
проник бы за.
Он корни запустил в свои
же листья, адово исчадье,
храм на крови.
Не воскрешение, но и
не непорочное зачатье,
не плод любви.
Стремясь предохранить мундир,
вернее - будущую зелень,
бутоны, тень,
он как бы проверяет мир;
но самый мир недостоверен
в столь хмурый день.
Безлиственный, сухой, нагой,
он мечется в ограде, тыча
иглой в металл
копья чугунного - другой
апрель не дал ему добычи
и март не дал.
И все ж умение куста
свой прах преобразить в горнило,
загнать в нутро,
способно разомкнуть уста
любые. Отыскать чернила.
И взять перо.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
