У подножья прибрежной скалы
восседал одинокий тигр.
Замерев, наблюдал
за игрой белоснежных чаек,
размышляя о том,
как неправильно выкроен
этот мир
под лекала иллюзий,
напрасных надежд и отчаяния.
И никак не распутывался
сомнений клубок, измотав
и разрезав
тигриную сущность
на равные части:
Если глянуть с одной стороны,
чайки — птицы, добыча, еда.
А с другой — это крылья,
свобода, парение, счастье!
Кто бы знал, где тут выход!
Дилемме не высечь
из камня огня...
Море билось в досаде о скалы,
сочувствуя, веря.
Только чайки резвились,
и сильными крыльями небо обняв,
так кричали!
Роняя нечаянно белые перья...
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
