У подножья прибрежной скалы
восседал одинокий тигр.
Замерев, наблюдал
за игрой белоснежных чаек,
размышляя о том,
как неправильно выкроен
этот мир
под лекала иллюзий,
напрасных надежд и отчаяния.
И никак не распутывался
сомнений клубок, измотав
и разрезав
тигриную сущность
на равные части:
Если глянуть с одной стороны,
чайки — птицы, добыча, еда.
А с другой — это крылья,
свобода, парение, счастье!
Кто бы знал, где тут выход!
Дилемме не высечь
из камня огня...
Море билось в досаде о скалы,
сочувствуя, веря.
Только чайки резвились,
и сильными крыльями небо обняв,
так кричали!
Роняя нечаянно белые перья...
Сначала мать, отец потом
Вернулись в пятьдесят девятый
И заново вселились в дом,
В котором жили мы когда-то.
Все встало на свои места.
Как папиросный дым в трельяже,
Растаяли неправота,
Разлад, и правота, и даже
Такая молодость моя -
Мы будущего вновь не знаем.
Отныне, мертвая семья,
Твой быт и впрямь неприкасаем.
Они совпали наконец
С моею детскою любовью,
Сначала мать, потом отец,
Они подходят к изголовью
Проститься на ночь и спешат
Из детской в смежную, откуда
Шум голосов, застольный чад,
Звон рюмок, и, конечно, Мюда
О чем-то спорит горячо.
И я еще не вышел ростом,
Чтобы под Мюдин гроб плечо
Подставить наспех в девяностом.
Лги, память, безмятежно лги:
Нет очевидцев, я - последний.
Убавь звучание пурги,
Чтоб вольнодумец малолетний
Мог (любознательный юнец!)
С восторгом слышать через стену,
Как хвалит мыслящий отец
Многопартийную систему.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
