"на пятый день я вымыла посуду"
и села у окна смотреть в окно,
а за окном темно. я врать не буду -
там было очень искренне темно.
взрывалось что-то громко, хрипло гасло
и уходило в прошлогодний снег.
я думала, что этот темный праздник -
конечно, праздник, только не для всех.
температуру понижая аспирином
и выжимая в кипяток лимон,
желала только не взорваться длинно,
как самый стойкий синхрофазотрон.
))))
Антивзрыватель синхрофазотрона принимала? И чтобы никаких больше аспириновых взглядов в честную темноту. Ни ни!
" лучше здоровым врать при ярком освещении, чем искренне болеть в темноте"(с). )))
вот что путешествие животворящее делает!)
Та тетка еще дома сидела, но видимо догадывалась))
Хе пришла. Умничка :)
Тамил, привет. Оказывается больше года я здесь практически не была, в ленте. Надо же.) это наверное, скворец апрельский в темечко клюнул.
На пятый день послал я всех к чертям -
пора мне заниматься жизнью личной.
Зимой минувшей сэкономил лям,
а это даже щас весьма прилично!
)
так... навеяло. Хе взбунтовалась. точнее, ее соавтор )
Ник))) чета мне про лямы не сеяло не веяло. Хоть на пару сотен тыщ бы дунуло. Ыхх. )) да- да, для подавления бунта той взбалмошной авторши понадобилось: две роты конного патруля, батальон ВВС, пятнаццать авианосителей, и четыре вагона с тротилом и шоколадом " Особый".
Спасибо, друзья мои)
Пожалуй надо направить на хешино темечко стаю скворцов)))
Да да! )) скворцов, зябликов, и прочих пернатых. Только не дятлов, пожаалуйста. Высылайте стаи. Жду.
Здрасьте Вам!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.