много воды утекло говорит петух
город по кличке к шелестит нагими
попами катятся в поезде булки дыни
слепо роняя как семя родные гривни
к городу имени двух позвоночных дуг
связанных случаем ветром и пыльным дымом
много воды утекло говорит вокзал
слишком сухие пути ты не смей их трогать
пьют водовозы слюнки бомжей бульдогов
под караваном тачек гудят дороги
ноги дрожат как в руках торгаших кинза
или как строчки в чужом непочатом блоге
много воды утекло говорит ручей
пота подмышкой свивший гнездо от страха
что пересохнут лоно глаза и фляга
что всё развеется чёрно-мучнистым прахом
с ворота сдутым пьяных ночных врачей
как из эфира поднадоевший шлягер
много воды утекло говорит весло
локтя в заживших синюшных (осталась копоть)
тела что город вдыхает как жухлый хобот
жаждущий но из воды лишь пустыня гоби
воздух безвоздушен и как гранит весом
и заползает в лёгкие лёгким гробом
много воды утекло говорю и кран
вторит опять поперхнувшись как будто скотчем
ржавчиной
в это же время примерно-точно
в городе дуг замолчав водопадом точек
ты опрокинешь очередной стакан
и кувыркнётся чашка часов песочных
и я почувствую вяленым языком
время что давится скукой как ты песком
и ты увидишь в донышке где ноль-грамм
дыбится рвётся ломит волну до травм
выжатая из рельс векового льда
вспять не текущая ласковая вода
Какая осень!
Дали далеки.
Струится небо,
землю отражая.
Везут медленноходые быки
тяжелые телеги урожая.
И я в такую осень родилась.
Начало дня
встает в оконной раме.
Весь город пахнет спелыми плодами.
Под окнами бегут ребята в класс.
А я уже не бегаю - хожу,
порою утомляюсь на работе.
А я уже с такими не дружу,
меня такие называют "тетей".
Но не подумай,
будто я грущу.
Нет!
Я хожу притихшей и счастливой,
фальшиво и уверенно свищу
последних фильмов легкие мотивы.
Пойду гулять
и дождик пережду
в продмаге или в булочной Арбата.
Мы родились
в пятнадцатом году,
мои двадцатилетние ребята.
Едва встречая первую весну,
не узнаны убитыми отцами,
мы встали
в предпоследнюю войну,
чтобы в войне последней
стать бойцами.
Кому-то пасть в бою?
А если мне?
О чем я вспомню
и о чем забуду,
прислушиваясь к дорогой земле,
не веря в смерть,
упрямо веря чуду.
А если мне?
Еще не заржаветь
штыку под ливнем,
не размыться следу,
когда моим товарищам пропеть
со мною вместе взятую победу.
Ее услышу я
сквозь ход орудий,
сквозь холодок последней темноты...
Еще едят мороженое люди
и продаются мокрые цветы.
Прошла машина,
увезла гудок.
Проносит утро
новый запах хлеба,
и ясно тает облачный снежок
голубенькими лужицами неба.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
