Валерий, возвращаю должок. В смысле обещал сказать пару слов о вашем стихе в шорт-ленте, но пока собирался - поезд, как говориться, ушел и быт не дремлет. Поезд ушел, перрон опустел, а горечь и досада от невысказанного осталась. Не обессудьте.
Итак, искомый мною космос. Есть космос. Два космоса даже. Один статичный, прошедший рождение и застрявший в становлении микрокосм – личный остров души. Другой космос – живой океан, лучше сказать “вечно-тайно-живущий”, как воплощение даосского У-Вэй «деяние через недеяние». Сразу приходит на память : «Дао не делает ничего, однако ничего не остается несделанным”. И вся коллизия стиха – невозможность разрешения противоречия двух космосов. Пока-невозможность.
Мотив протеста против сложившегося и ожидание грядущего разрешения - очень силен. Чувствуется кожей противостояние никогда не спящего, вечно ворочающегося океана, окружающего некий изолированный от прочего мира островок, с его автоматическими, суетными “делами” и набившими оскомину инфантильными “деталями оборудования жизни” - лицами, делами и желаниями и т.п. – «зависание», в общем. Желание перемен и проглядывающий подспудный страх перемен.
Все великолепно выписано, сочно и выпукло, и , в то же время, мягко иронично, с легкой ноткой трагичной грусти.
Думается, что ноги растут из окружающей вас (и нас) текущей реальности, “зависшей неопределенности”. Да и возрастное тоже добавляет, мне кажется. Но, в принципе, не важно откуда ноги растут, главное - выросли и надо что-то с ними делать. Встать на них штоль? (думает)
Да, наверное. Спасибо.
Главное, что получилось выразить - причину, по которой человек живет, даже когда дышать нечем.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять, как вчера, —
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.
Из-за елей хлопочут двустволки —
Там охотники прячутся в тень.
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали — «Нельзя за флажки!»
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Наши ноги и челюсти быстры.
Почему же — вожак, дай ответ —
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?
Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки — жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня — не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря!
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.